Пушкинский центр > Художественный руководитель > Пресса

К юбилею

«Имя Владимира Эммануиловича Рецептера стоит в ряду тех прославленных актерских имен, которые не требуют отдельного представления. Народное при­знание и известность он получил благодаря блиста­тельному исполнению крупнейших ролей мирового и отечественного репертуара на сцене БДТ под руко­водством Г.А. Товстоногова, возрождению яхонтовской традиции – жанра моноспектакля (достаточно вспом­нить прогремевший на всю страну «Гамлет»), широкой концертной деятельности, созданию пушкинской лите­ратурно-драматической студии, участию в знаменитых фильмах и телефильмах, постановке пушкинских спек­таклей, а также - обширному литературному творчеству и литературоведческим исследованиям, посвященным наследию А.С. Пушкина. Рецептер принадлежит к числу редких художественных индивидуальностей, чей много­гранный талант нашел яркое воплощение в различных видах художественного творчества.

Богатый театральный опыт В. Рецептера позволил ему в 1992 году воплотить идею создания Пушкинско­го театрального центра с его колоссальной художес­твенной программой в культурном пространстве Пе­тербурга и России. Под руководством В.Э. Рецептера Пушкинский центр реализует четыре вида деятельнос­ти – театральную, фестивальную, издательскую и педа­гогическую. Среди его начинаний: Всероссийские Пуш­кинские театральные фестивали в Пскове – Пушкинских Горах, завоевавшие в России художественный авторитет и известность, а также конференции, издательские про­екты, другие акции. Весной 2006 года на базе центра был создан и возглавлен Рецептером первый в мире театр Пушкина – Театр-студия «Пушкинская школа»».

Право Информ. 2010. 8 февраля

 

 

«Признаюсь, дорогой чита­тель: впервые узрев на афише фамилию «Рецептер», я улыб­нулся. Мол, вот была бы при­метная, с «медицинским укло­ном», эстрадная пара: «Рецептер и Аптекман»! (Для популярных артистов «Ленконцерта» Аркадия Стучкова и Юрия Аптекмана, как и для многих иных их коллег, я тогда – параллельно с работой в газете – немало сочинил па­родийных куплетов и стихотворных фе­льетонов). Однако, когда в тот же вечер на сцене Концертного зала, что у Фин­ляндского вокзала, увидел его Гамлета, испытал ошеломление.

Прежде мне уже доводилось встреча­ться с принцем датским (в столичном Театре имени Маяковского легендар­ную роль исполнял сорокалетний кино­красавец Евгений Самойлов, а у нас, в Александринке, – тоже не первой моло­дости Бруно Фрейндлих), однако на сей раз всю шекспировскую пьесу моло­денький Владимир Рецептер выдал – без партнеров, без декораций – один! Причем по всему чувствовалось: этому «премьеру» меньше всего хотелось уди­вить зрителя экстравагантностью фор­мы или актерской техникой. Очень по-своему на наших глазах он подробно ис­следовал трагедию необыкновенной личности, реагирующей на события и время не как все.

Потом, будучи верным зрителем БДТ, я раз за разом всё больше открывал его там... Далее он обрадовал меня своей поэзией... После счастливо случилось и личное зна­комство...

Почти сорок лет назад, оказавшись по командировке в Ташкенте, заглянул я к Ген­надию Мара-Новику: когда-то мы вместе учились «на журналиста» в ЛГУ, а теперь Ге­на редактировал главную республиканскую молодежную газету «Комсомолец Узбеки­стана». Конечно, после двадцатилетней раз­луки воспоминаний было хоть отбавляй. Когда прощались, Гена вдруг сказал: «А зна­ешь, ваш знаменитый Рецептер свои первые стихи опубликовал именно здесь, в нашей «молодежке»...»

Впрочем, в ту далекую пору поэтические творения Рецептера чаще появлялись в мно­готиражке Среднеазиатского университета (где он учился «на филолога»), которая называлась «За сталинскую науку». Скоро там же, в Ташкенте, выпустил книжку «Актерский цех». А я впервые восхитился его строками, когда в журнале «Юность» прочел: «Десятиклас­сники знать не желают класси­ки...» Эти стихи, конечно же, сегод­ня актуальны еще больше: «Им наплевать, что жил когда-то в древности/ английский драматург Вильям Шекспир...» Слава Богу, кое-кто из них приходит в театр, где порой случается чудо: «И  занавес  потертый  раз­двигается,/ и сцена освещается, и тут/ вы­ходит парень, с королем ругается,/ а парня принцем Гамлетом зовут...» Поскольку этот самый принц «злому веку не желает кла­няться», сверстникам в зрительном зале он вполне по душе. Но вот опустился занавес: «И  кончился  Шекспир, который классика,/ и  начался  Шекспир,  который – жизнь...»

Потом, после редакции узбекской «молодежки», оказался я в Ташкентском русском драматическом театре, где давно мне знако­мая Ольга Александровна Чернова, главреж, рассказала, как мощно когда-то на этой сце­не студент местного Театрального института Володя Рецептер в ее спектакле «Престу­пление и наказание» играл Раскольникова. А еще – в постановке Александра Семенови­ча Михайлова – Гамлета (который-то и стал как бы прологом к тому знаменитому монос­пектаклю). И другие роли. Зрители шутили: «У вас не репертуар, а рецептуар!»

Летом 1962-го они гастролировали в Москве, и на Рецептера, который явил сто­личному и приезжему зрителю не только Га­млета, обрушилась воистину всесоюзная слава. К тому же сразу семнадцать театров стали зазывать «звезду сцены» к себе. Вдруг – звонок из Ленинграда: «Владимир Эммануилович, говорит Товстоногов. Пожалуй­ста, не принимайте ничьих предложений. Считайте, что вы уже работаете в Большом драматическом...» Ну а здесь, на так назы­ваемом «показе худсовету», Рецептер потряс присутствующих прежде всего тем, что отка­зался от помощи Толубеева с Мамаевой (ко­торые могли «подыграть», ведь в Алексан­дринке исполняли роли Полония и Офе­лии) и – ко всеобщему изумлению – всё за всех выдал сам!

И мне представляется совсем не случай­ным, а, наоборот, закономерным, что и Чац­кого (эту роль Рецептер у Товстоногова бу­квально вытребовал), и Тузенбаха он являл нам «в очередь» именно с Сергеем Юрским – актером тоже не только талантливым, но и мудрым, вдобавок лично для меня давно являющимся эталоном человеческой нрав­ственности. И ведь к тому же оба оказались великолепными как режиссеры (поэтому Товстоногов к своей профессии их ревновал, что, увы, привело к расставанию), как драма­турги, как прозаики, как поэты. И если кто из них ставил телеспектакль, то непременно приглашал для участия в нем другого. Так что совсем не случайно Владимир потом на­пишет Сергею: «..Я благодарен тебе за Ро­берта Кона, которого ты поручил мне в сво­ей «Фиесте»... И за Пушкина, которого сы­грал ты в моем «Вазир-Мухтаре»...»(А сам Рецептер и в «Смерти Вазир-Мухтара», и в «Кюхле» представал Грибоедовым. – Л.С.) Я благодарен тебе за то, что ты делаешь се­годня, отвечая за многих, а может быть, и за всех. Кого я могу назвать, сравнивая с тобой в самостоянии художника и поисках новых смыслов актерского ремесла?..»

Еще среди других его ролей особенно бла­годарно вспоминаю Эраста в «Бедной Ли­зе». А в знаменитых «Мещанах» – Петра Бессеменова, причем вовсе не меланхолика, лишенного настоящей воли (как прежде театры чаще всего решали сей характер), но человека, в отношениях с отцом способного и на «взрыв», и на трудное понимание их обоюдной «правоты»... Одновременно со спектаклями выходили его фильмы, из кото­рых мне больше запомнились «Лебедев про­тив Лебедева», «Поезд милосердия», «Мой папа – идеалист»...

Однажды он предложил Товстоногову сделать инсценировку из двух частей шек­спировского «Генриха IV», и тот идею одоб­рил. Рецептер спросил: «Георгий Алексан­дрович, если пьеса получится, вы позволите спектакль поставить мне?» В ответ услышал что-то неопределенное... Пьеса получилась, но Товстоногов сказал: «Ставить буду я, а вы, Володя, – играть принца Гарри». Ну что ж, значит, так тому и быть... По признанию самого главрежа, репетировал Рецептер за­мечательно. Однако вдруг раскрылась тай­на: эту же роль предложили и Олегу Борисо­ву. В конце концов, уже перед самой премье­рой Товстоногов сделал окончательный вы­бор: Борисов... Один Бог знает, как его серд­це тогда не разорвалось...

Но сдюжил. И даже хватило сил к столе­тию Александра Блока сквозь разные тер­нии и подводные камни всё же «пробить» на Малой сцене свою постановку его пьесы «Роза и крест». А затем там же – тоже в сво­ем, по рассказам Достоевского, моноспекта­кле «Лица» – блистательно сыграть семерых персонажей... И после он с Театром на Фон­танке попрощался...

Помнится, в середине семидесятых, накануне очередного дня рождения любимо­го его Александра Сергеевича Пушкина, Ре­цептер мне темпераментно втолковывал:

– Что же это такое – пушкинская драма? Как войти в ее мир? Это необычная кон­кретность предположенных автором об­стоятельств и в то же время какой-то гло­бальный охват мироздания... Необходимость психологической достоверности и строгая музыкальная организованность стихотвор­ных и прозаических текстов... Таинственные ремарки, головокружительная краткость сцен... Страсти, крушения, вершины... Тут трудности неимоверные для практики. Ка­жется, что при всей разности «Бориса», «Маленьких трагедий» и поздних опытовПушкина-драматурга их следует изу­чать и пробовать осуществить на сцене не разно, а вместе, как части единого ми­ра...

И следовал вывод: драматическая си­стема Александра Сергеевича до сих пор останется недосягаемой, пока какой-ни­будь коллектив не начнет систематиче­ской, целеустремленной работы над этой системой...

Что же, этот коллектив, литературно-драматическую студию под покрови­тельством «Ленконцерта», он создал. И спустя короткое время в зрительном зальчике Музея-квартиры Достоевского увидел я грустную историю про мельни­ка, его дочь, князя... И когда прозвучали последние слова этой обрывающейся на полуслове драмы («Откуда ты, прекрас­ное дитя?»), в действие вступила... сама рукопись «Русалки». Да, факсимильные страницы (конечно, многократно увели­ченные) оказались в остром луче света, и Рецептер заставлял нас как бы приоб­щиться к своей скрупулезной работе ли­тературоведа-исследователя. И узнали мы, что сцены «Русалки», оказывается, уже сто сорок пять лет публикуются в не­правильном, «не пушкинском», порядке. А вот если ошибку исправить... И тогда спектакль сделал неожиданный поворот: сцены поменялись местами, исполните­ли – тоже, и мы вдруг поняли про мель­ника, его дочь и князя нечто совсем новое. Спектакль назывался «Предположение о «Русалке»»... А во втором отделении герой моего повествования с Иваном Краско необычно играли «Моцарта и Сальери» – исследуя самую связанность этих героев, их сиюминутное общение...

И вот уже восемнадцать лет неугомонный Рецептер руководит Государственным Пушкинским театральным центром, кото­рый проводит фестивали в Москве, по Рос­сии (например, ежегодные в Пскове) и за ру­бежом. У центра есть своя издательская се­рия, на его базе работает театральная студия «Пушкинская школа», где Владимир Эммануилович – народный артист России, лауре­ат Государственной и других премий – с уче­никами ставит хорошие спектакли (в кото­рых иногда играет сам) и вообще наставляет их уму-разуму...

Не забуду, как летним месяцем близ вод Финского залива, в доме твор­чества «Театральный», с утра до ве­чера (отрываясь лишь на короткую выгулку двух смешных пекинесов) корпел он над очередной рукопи­сью. Иногда проверял только что написанное на мне. И вот теперь этот вели­колепный «гастрольный роман» – «Жизнь и приключения артистов БДТ» (в котором среди других персонажей, между прочим, оказался незабытым и автор этих строк) – в моей домашней библиотеке. Еще там – «Прощай, БДТ!», «Ностальгия по Японии», «Записки театрального отщепенца». И ро­ман под названием «Узлов, или Обращение к Казанове», который очень трогательными словами предварил Александр Моисеевич Володин. Вообще на потрясающих знаком­цев Рецептеру удивительно повезло, вернее – он их заслужил: вот и Анна Андреевна Ах­матова подарила ему свой «Реквием», тогда для посторонних глаз абсолютно тайный; и Павел Григорьевич Антокольский с собра­том по перу не только дружил, но и посвятил ему хорошие стихи; и Дмитрий Сергеевич Лихачев к его историко-литературным по­искам и находкам был весьма внимателен...

Так и живет этот – в едином лице – актер, поэт, романист, филолог-исследователь, тво­рец не существовавшего никогда прежде Те­атра Пушкина: «Ты видишь, перемены/ судь­ба мне не дала/вновь от стола до сцены,/от сцены до стола...»

Попробуй, дорогой читатель, разыскать хотя бы один его поэтический томик и про­читать ну, допустим, вот это: «Когда маячит крепость/ над невскою водой,/ любая роль – нелепость/ пред собственной судьбой...» Или: «О, Господи, прости мне Прагу,/ прости бессилие и страх,/ и то, что я костьми не ля­гу/ на ленинградских площадях...». А еще луч­ше – раздобудь книжку «Прощание с би­блиотекой», куда вошел и цикл стихотворе­ний «Савкина горка» («Михайловская по­весть»), на одном дыхании, за три недели 2006-го, созданный в том чаровном месте пушкинского изгнания. И ты непременно убедишься в правоте скупого на комплимен­ты Александра Кушнера, который считает, что наш сегодняшний юбиляр «являет собой редчайший образец подлинного поэта, сумев­шего стать еще и очень хорошим актером».

Когда-то я ему написал: «Артист, поэт и драматург,/ создатель Пушкинского цен­тра,/ тебя запомнил Петербург/ с того да­лекого концерта/ Ты не сбивался на фаль­цет,/ сполна познал лихую долю/ Рецептер – это как рецепт/ на Независимость и Волю!» По-моему, так оно и есть...»

Лев Сидоровский. «Вновь от стола до сцены...»

//Невское время. 2010. 13 февраля

 

 

 

«14 февраля 2010 года актер, режиссер, писатель и литературовед Владимир Эммануилович Рецептер отметил 75-летие. Телеканал «Культура» в этот день показал программу «Ты видишь, перемены судьба мне не дала», посвященную Рецептеру (начало в 15:50). 15 февраля в нашем эфире – телеспектакль «Смерть Вазир-Мухтара» по роману Юрия Тынянова (начало в 14:00). Режиссер и исполнитель главной роли – Владимир Рецептер.
 

Не люди правят временами,
а времена владеют нами;
нам остается лишь одно:
вертеть колесики, как белкам,
и, привыкая к переделкам,
идти со временем на дно...

Потом
над нашими словами
лета покатятся волнами,
неуправляемы никем;
а нам казалось - наглецами,
творцами видимых систем...

Что делать?..
Запастись покоем.
А если мы чего-то стоим,
то, поминая времена,
которые владели нами,
спасительными письменами
напишут наши имена...
                                    

(«А. Кушнеру». Владимир Рецептер, 2001)
 

Имя (...) Владимира Рецептера, к сожалению, звучит намного реже, чем он того заслуживает. Но зато его вспоминают в самых разных контекстах: «Иногда я пишу стихи, иногда прозу, иногда режиссирую, иногда играю, иногда занимаюсь наукой – текстологией и литературоведением, поскольку я закончил филологический факультет университета и актерский факультет Театрального института, – рассказывает о себе юбиляр. – Когда я занимаюсь одной профессией, я совершенно абстрагируюсь от остальных. Я не могу заниматься ничем другим, когда я пишу роман. Роман “Узлов, или обращение к Казанове” я написал тогда, когда ушел из театра. Предчувствуя неясное будущее, я стал писать роман. Несомненно, что моя актерская профессия участвовала в этом. Может быть, подсознательно…
         Когда я пишу, я должен вообразить, что это такое: будущее или прошлое моего героя, который еще не появился. Герой – тоже отчасти артист. И в этот момент я уже не могу писать стихи, играть не могу. Или, когда я выхожу на сцену, имеет ли значение то, что я пишу – стихи ли, прозу ли? Где-то в подсознании это играет роль, но в тот момент я концентрируюсь на поставленной передо мной профессиональной задаче. Но это не ремесло. Ремесло – это свод определенных правил, тогда ты следуешь образцам, идешь за кем-то, как Сальери. Творец вечно что-то пробует в этом неясном коридоре, светлом или темном, то светлом, то темном. Искусство действительно таинственно, независимо от профессии и от умения, от навыков и ремесла. А если зависимо, то только на определенный процент. Осознать проблему – значит исключить художественный к ней подход. Осознанная проблема – уже поставлена как проблема, и разрешать ее надо как поставленную. Я думаю, что вещь художественную ведет подсознательная проблема, а не осознанная…»
     Пробовать себя в актерском ремесле Владимир Рецептер начал в Ташкентском Государственном драматическом театре, где он служил с 1960 по 1962 год. На этой сцене, наряду с другими ролями, он сыграл Раскольникова (1960) и Гамлета (1961). В 1962 году Товстоногов пригласил Рецептера в труппу БДТ. Именно роли в БДТ стали звездными для Владимира Эммануиловича, одной из самых ярких стала роль Петра в горьковских «Мещанах» (смотрите этот спектакль в нашем эфире 19 февраля в 15:20). Одновременно с работой в БДТ Владимир Рецептер создал ряд заметных ролей в телеспектаклях и снялся более чем в десяти фильмах.
   Литературоведческие интересы Рецептера сосредоточены на творчестве Пушкина. Результатом его многолетних занятий пушкинской «Русалкой» стала работа «Возвращение пушкинской Русалки» (в соавторстве с художником Михаилом Шемякиным): «Эта книга включает в себя две моих работы. Одна — абсолютно строгая, научная, которая называется “О композиции «Русалки»”, которую печатал еще в журнале “Русская литература” прошлый сопредседатель пушкинской комиссии академик Михаил Алексеев. А новая работа возникла после того, как были сделаны иллюстрации Шемякина. Это свободная повесть о драматической судьбе пушкинской рукописи, которую сто пятьдесят лет читают невнятно и неверно. Таким образом, главная героиня моей книги — пушкинская рукопись, вернее, двадцать четыре ее страницы, каждую из которых снабдил рисунком Михаил Шемякин, срежиссировав, таким образом, текст книги. То есть у читателя появляется возможность прочесть то, что Пушкин написал собственной рукой. Всего однажды, в 1901 году, издатель Дбиангур издал эту рукопись. С тех пор это тоже раритет, а теперь именно пушкинская “Русалка” будет доступна десяти тысячам читателей, а если прибавить библиотеки, то и гораздо более широкой аудитории. Пушкин на последнем этапе работы над рукописью поменял три сцены. Рукой поэта помечены номера страниц рукописи: 1,2,3, а печатаются эти сцены в том порядке, в котором лежат в пушкинской тетрадке: 2,3,1. Впервые мы поменяли сцены местами так, как этого хотел Пушкин, так, как потребовала его рука. Это никогда не учитывалось внятно литературоведами и издателями, и, таким образом, «Русалка» считалась неоконченной. Дальше это композиционное перестроение в моей работе осмысливается. Затем на двух языках идет сама «Русалка» с иллюстрациями Шемякина, их 12. А эскизов — 29. Надо сказать, что Шемякин рисовал на мягких листах, и пушкинская рукопись — мягкая тетрадка.

Поэтому и обложка у книги мягкая».

Соединяя в себе актера, режиссера и литературоведа, Владимир Рецептер считает своей задачей создание в России театра, занимающегося теоретической и практической разработкой сценического языка, необходимого для театрального воплощения драматургии Пушкина и еще не найденного национальным театром.

С этой целью в 1978 им была создана литературно-драматическая Пушкинская студия при Ленконцерте (просуществовала до 1984).
         В 1987 Рецептер оставил БДТ, в 1992 создал и возглавил Государственный Пушкинский театральный центр в Санкт-Петербурге. В феврале 1994-го в Пскове по инициативе и под руководством Рецептера состоялся I Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль, ныне ежегодный.
         Владимир Эммануилович Рецептер опубликовал свои стихи и воспоминания в книгах «Вид с моста», «Возвращение пушкинской "Русалки”», «Прощай, БДТ!»».

Рецептер Владимир: "Спасительными письменами напишут наши имена"//

www.tvkultura.ru. 2010. 14 февраля

 

 

«Сегодня замечательный актер, режиссер, пушкиновед, литератор, педагог Владимир Рецептер отмечает 75-летний юбилей. «Культурная столица» от души поздравляет мастера.
         По традиции свой день рождения Владимир Эммануилович встречает на Псковской земле – именно там проходит придуманный и осуществленный Рецептером Пушкинский театральный фестиваль. С Пушкиным (и вообще с литературой) в биографии мастера многое связано: он – один из немногих артистов-интеллектуалов, обладающих редкой читательской эрудицией. Недаром в свое время Рецептер принадлежал к узкому кругу тех, кого приглашала к себе и с кем любила беседовать пожилая Ахматова. Рецептер не просто играл роли, он задавал себе непростые вопросы, корпя над текстами пьес, зарывался в библиотеки и архивы, дабы прояснить мысли авторов, чьи произведения ему было доверено воплотить на сцене. Польщенные Пушкин, Шекспир и Сервантес открывали упрямому артисту свои тайны. Так родился на свет литературовед Рецептер – автор тонких и остроумных эссе, новаторских текстологических исследований.

Впрочем, актера Рецептера он всё же не затмил. Прогремев на весь СССР сыгранными в Ташкенте в начале 60-х ролями Раскольникова и (особенно) Гамлета, молодой талант был приглашен в БДТ. Товстоногов настаивал – и буквально силой вытащил Рецептера в Ленинград, укрывая от ураганного огня заманчивых предложений московских конкурентов. И вскоре – ввод на роль Чацкого в знаменитое товстоноговское «Горе от ума». Играть после Сергея Юрского, казалось бы, бессмысленное дело, однако Рецептеру удалось достойно войти в спектакль. Сохранив основной актерский рисунок, но внеся свою краску: вместо сарказма – высокая лирика, романтическая скорбь.
         Последовала череда ярких ролей. Их было ощутимо меньше, чем актер мог бы сыграть, но на известную невостребованность могли бы пожаловаться многие артисты Товстоногова. Работа с легендарным «Гогой», как со всяким гением, имела свою обратную сторону: Товстоногов воспитывал актеров, «держал в запасе», порою передерживал, иногда по-детски обижался, услышав наговоры наушников, и объявлял опалу. Об этих превратностях Рецептер много и исчерпывающе написал в своих блестящих мемуарах, что увлекательней любого детектива. Но ни разу не сбился с уважительного тона по отношению к Товстоногову. Именно с ним Рецептер создал свои лучшие роли: Петра в «Мещанах», Тузенбаха в «Трех сестрах», Рюмина в «Дачниках».

Владимир Эммануилович был одним из немногих артистов, кого Товстоногов допускал до режиссуры, признавая за ним талант постановщика. Так возник ряд рецептеровских спектаклей на малой сцене театра, включая «Розу и крест» Блока, пьесу, которой юбиляр болеет всю жизнь и к которой постоянно возвращается в книгах и театральных работах. Роль рыцаря Бертрана стала для Рецептера коронной.

С 1987 года Рецептер находится в «свободном плавании». Его активная работа в рамках Ленконцерта стала основой для создания сначала «Пушкинской студии», а затем и Пушкинского театрального центра в Доме Кочневой. Оригинальные спектакли, парадоксально интерпретирующие мотивы русской и зарубежной литературной классики, неизменно вызывали интерес у театралов. В Пушкинском центре сотрудничали многие маститые и начинающие режиссеры, играли лучшие артисты города. В последнее время Владимир Эммануилович сосредоточен на педагогике. Он выпустил актерский курс «с углубленным изучением творчества Пушкина» и создал на его основе театр-студию «Пушкинская школа» – сильный и своеобразный театральный коллектив со своим творческим лицом, небанальным и интеллигентным.

Мы, впрочем, надеемся, что пора подводить итоги еще не наступила. Здоровья вам, Владимир Эммануилович! Пусть рыцарь продолжает свой славный поход».

Андрей Пронин. День рождения рыцаря//
Фонтанка.ру. 2010. 15 февраля

 

 

«Повезло же ему родиться накануне Сретенья - одного из самых красивых христианских праздников встречи. Его собственная встреча с Пушкиным предопределила не только очертания его собственной жизни, но и жизни одного из самых нетривиальных фестивалей России - Пушкинского театрального фестиваля, который ежегодно вот уже почти 20 лет проходит в Пскове и Пушкинских Горах в скорбные дни дуэли и смерти Поэта.

Фестиваль – детище Владимира Рецептера. Знаменитый актер, писатель, поэт и пушкинист, многие годы посвятил удивительному занятию – попытке понять очертания русского театра, которые Пушкин не только прозрел, но и осуществил в своей поэзии, прозе, статьях и драматических текстах.

Кроме создания Пушкинского театрального центра, Пушкинского фестиваля Рецептер набрал актерский курс в Санкт-Петербургской академии театрального искусства, целиком основанный на работе с пушкинскими текстами. Он буквально одержим попыткой расшифровать пушкинскую тайнопись. Одна из вех на этом пути – его исследовательская работа, посвященная "Русалке", в которой он утверждает, что это было последнее драматическое сочинение поэта, его театральное завещание, созданное в 1836 году, а вовсе не в 1832-м, как полагали пушкинисты-академики.

День своего рождения Владимир Эммануилович Рецептер как всегда провел в Пскове, на фестивале, посвященном Пушкину. 14 февраля на сцене Псковской драмы он сыграл Бертрана в пьесе "Роза и Крест". В прошлом, юбилейном для БДТ, году Рецептер поставил на его сцене пьесу Блока, с которой связано рождение этого легендарного театра. Впрочем, и сам Рецептер давно стал частью этой легенды, сыграв там "Гамлета", "Мещан", "Горе от ума"...

Владимир Рецептер:Мне сказали однажды простую вещь: ты просто поэт, а пришел в прозаический театр. Я действительно все время мечтал о Шекспире, Блоке, Пушкине. Правда, смею надеяться, в какие-то спектакли Товстоногова я вписывался очень внятно. Эфрос меня, кстати, первый раз увидел и поманил именно после товстоноговских "Мещан". Это действительно было чудо. И ощущение полного счастья, небывалого ансамбля. У меня есть одна строчка в стихах: "Живая тоска по живому". Я думаю, что Товстоногов всю жизнь тосковал по живому, продираясь через все то, что им не являлось.

Свою судьбу не напишешь. Судьба в другом. Может быть, как раз в том, что мне нужно было оказаться один на один с жизнью. Я всю свою жизнь существовал как одиночка на сцене. Я сыграл "Гамлета" в декабре 1963 года. А потом – библиотека Ленина и сразу зал Чайковского по четыре-пять-шесть раз в сезон. Потом – Пушкин, Достоевский. Это была моя вторая (не товстоноговская) биография, в которой я был один, в театре одного актера. И каждой из этих биографий хватило бы на жизнь.

Во всех намешано много. Но некоторые выбирают какой-то столбовой путь и скачут по нему со страшной силой, а некоторые останавливаются, оглядываются, ищут боковые тропинки, движутся туда, куда влечет их жалкий жребий. А потом оказывается, что этот жребий не так уж и жалок, а боковая тропинка – столбовая дорога. Главное – не бояться жизни».

Алена Карась. Живая тоска по живому//

Российская газета. 2010. 15 февраля

 

 

«Когда-то Владимир Рецептер написал: «Хорошо бы, Газпром полюбил не футбол и хоккей, а стихи или эпос…». Но сам актер-режиссер-поэт Рецептер не ждет, пока на культуру польется денежный поток. Его любовь к театру, к Пушкину, к русскому слову неподдельна и бескорыстна. И своей любовью он делится со своими учениками, со зрителями, с читателями. А псковская публика находится в привилегированном положении. Каждый год, уже семнадцать лет подряд, в Псковской области проходит Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. Без участия Владимира Рецептера он немыслим.

Свой 75-летний юбилей Рецептер встретил на сцене Псковского академического театра драмы имени А.С. Пушкина. В спектакле «Роза и крест» он снова примерил рыцарские латы – совсем как тридцать лет назад на сцене БДТ. И они снова пришлись ему впору. Только на этот раз вокруг него были его ученики. Сразу чувствуется, что это «Пушкинская школа» (театр-студия). Рыцарь Бертран, которого Рецептер играл, – вроде бы несчастный рыцарь, но благородство, в конечном итоге, не может приносить несчастья.

«Как радостью страданье может стать?» Вот в чем вопрос. Его ставит автор «Розы и креста» Александр Блок и его герои.После окончания спектакля на юбиляра «обрушились» поздравительные телеграммы – от Президента России и других официальных и неофициальных лиц. На сцену поднимались Губернатор, глава города… И все же для актера, выходящего на сцену, наверное, главное – реакция зала. К счастью, никакие дежурные аплодисменты оказались не нужны. И «роза», и «крест» получились настоящими. Как и еще один спектакль Владимира Рецептера, показанный на псковской сцене, – «Perpetuum Mobile». Он тоже о рыцарях – скупых и щедрых. Эта драматическая хроника, пожалуй, наиболее цельный спектакль, показанный на  XVII Пушкинском театральном фестивале. К фестивальным подробностям «Псковская правда» еще вернется, но всегда надо иметь в виду: фестиваль не ограничивается показом спектаклей. Это театральная лаборатория, на которой приветствуются обсуждения и споры. В этом году было что обсуждать и о чем спорить.Лирический герой многих стихов Рецептера – идеалист. Он способен сказать:    

«Беспутный, бесчестный, бессовестный мир,

забудь воровскую повадку!

Не отдал, не продал коллега Шекспир

актерское имя за взятку!»
         Автор похож на своего лирического героя, и это позволяет сказать: рыцарские времена прошли, а рыцари остались».

Счастливый рыцарь//

Псковская правда. 2010. 16 февраля